Меню
18+

Газета «Жизнь Югры»

21.09.2017 17:37 Четверг
Категории (2):
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 76 от 21.09.2017 г.

Константин Загороднюк: Одним из гарантов может стать округ

Автор: Михаил Морев

Непривычная тишина, царившая
на территории ОАО «Сибирская рыба», насторожила: не шумит консервный цех, не дымят трубы в котельной, да и в здании администрации предприятия холодно. Невольно возник вопрос: работает ли предприятие? С него и началась наша беседа с директором предприятия Константином Загороднюком

– Константин Николаевич, так чем объясняется тишина на вашем предприятии?
– Предприятие не остановилось. Люди трудятся. Мы также продолжаем ловить, принимать, реализовывать рыбу. Консервный цех, добыча, плашкоутное хозяйство работают. Единственно, приостановили выпуск консервов. Такие перерывы мы делаем, чтобы загрузить цех на конец года, чтобы у людей, когда наступает «мёртвый сезон» была работа. Запас рыбы для консервного цеха приличный. Припас по комплектующим тоже есть. Ведь у нас основная продукция – это производство консервов из наших пород. И мы, как правило, осенние и зимние уловы оставляем для переработки. На сегодняшний день выпускаем порядка 28 наименований рыбных консервов. Если кусковые консервы не очень сильно проходят, то качество фрикаделек всем известно. К сожалению, закончились банки. Их мы получаем из Тюмени. Покупка одного комплекта вагона нам обходится, например, порядка трёх миллионов рублей. Эти три миллиона где-то надо взять.
– И откуда же вы их планируете брать?

– Продаем мороженую рыбу. Ведь её реализация во временном графике происходит намного быстрее, чем реализация рыбных консервов. Жаль только, что в текущем году из-за того, что нам не удалось в достаточном количестве поймать на Алтатумбе классного первосортного сырья, торговля рыбой немножечко упадёт. Мы даже квоту свою практически не сумели по пеляди закрыть. Выловили лишь 150 тонн. Это 50% к уровню прошлого года.

– Что же помешало?
– Ни для кого не секрет, что один из основных способов лова, которыми мы занимаемся, это способ ловли неводом. А в этом году очень плохая рыбалка для сторожевых неводов. Уровень воды высокий, берега затоплены. Невода нужно притонять. В сезон, когда мы вышли 14 июля на лов, вся рыба ещё оставалась в соровой системе. Подъёмов по реке не было. Нормально работать начали с 22 числа. А с 10 августа уже начался, никому не понятный, запрет по охране пеляди, поднимающейся на нерест, который продлится до 5 ноября. Лишь благодаря очень профессиональной команде во главе с Ериным Александром Геннадьевичем мы сумели поймать такой объём рыбы. Ловили ещё на Северной Сосьве в проточках, там, где нет запрета. Там тоже поймали немного рыбы.

– Щуку-то, наверное, всё равно ловите?
– Сейчас идёт добыча неводами щуки, плотвы, язя. Вода всё ещё высокая для неводов. Она не так убыла как надо. Надо чтобы все косы вышли. В зависимости от погоды, рыбу собираем по кругу с трёх плашкоутов от 2,5 до 3 тонн. Это не слишком высокий уровень по сравнению с прошлым годом. Но люди работают. Порядка 17 рыбаков трудятся на Оби вместе с Белоярским районом, 10 – в Пугорах. В общей сложности рыбной ловлей заняты около 30 человек. Стоят три плашкоута. Один в Пугорах, другой — на границе с Белоярским районом, третий – в Белоярском районе. В этом году предполагалось заключение двух контрактов с Москвой на мелиоративный улов по Северной Сосьве. При такой большой воде надеялись выполнить эти контракты, но не получилось. Они не провели тендеры. Поэтому эту рыбалку отменили.

– Константин Николаевич, а запреты сильно влияют на деятельность вашего предприятия?
– По запретам, вообще, непонятная ситуация. Ограничение идёт и по квотам, и по орудиям лова, и по сроку вылова. Этот момент, не знаю, когда он сдвинется с места. Квоты дают, но при этом ограничивают во времени. А гидрология каждый год разная. Бывают года, когда вода уходит, и мы работаем полтора месяца, вылавливая 400-500 тонн. Бывают года, когда мы вообще не можем выйти, и такие года в практике были. И самый страшный год – это как нынешний. Уровень воды не позволяет ловить рыбу, при этом рыба даже не поднимается, вся питается в сорах. У нас на Алтатумбе стоит наука. Специалисты наблюдают за ходом рыб, считают, сколько рыбы поднимается. Есть рыбоохрана, которая пристально следит за нами. Все понимают, что уровень воды и подъём разный бывает, но почему-то императивно 10 августа запрет устанавливается. Раньше, когда был лов муксуна ещё разрешён, законодательством были определены ступенчатые запреты. Река Обь была разбита на сектора, и по этим секторам проходил десятидневный запрет. Сначала запрет был в Берёзовском районе, потом в Октябрьском, Советском, Ханты-Мансийском, Нижневартовском, Сургуте, и стадо как бы пропускали. Почему нельзя сделать так для сырка, который поднимается по Северной Сосьве. Сколько мы об этом не говорим на разных совещаниях, пишем письма, но дело не двигается. Я считаю, что если квоту дали, и наука говорит, что можно с этого водоёма изъять 600 тонн рыбы, то её можно изъять. Почему там ещё надо устанавливать временной график?

– Одним словом, на уровень прошлого года в этом году предприятие не выйдет?
– За счет зимней рыбалки близко к нему будем, но на уровень не выйдем.
– Наверное, для того, чтобы оставаться на плаву, вам придётся искать какие-то маркетинговые ходы, приёмы?

–Да. Мы заново пересмотрели продажу мороженой продукции. Раньше на рыбном участке мы мало занимались торговлей. Когда коснулись, то увидели, что на рыбном рынке тоже есть большая конкуренция, и выигрывают в этой конкуренции те, у которых более качественный продукт. Ведь рыбу покупают переработчики, которые её солят, коптят, вялят. Поэтому, мы в текущем году в августе закупили специальное оборудование, которое позволяет замораживать рыбу брикетами по 11 килограммов и упаковывать их в ящики. Купили полностью всю линию. Рыба таким образом получается более качественная. Реализация рыбы в таком виде даёт определённые преимущества перед производителями, которые глазируют и упаковывают их в мешки. В мешках у рыбы, как правило, отлетают плавники, и когда она попадает к оптовому покупателю для копчения и соления, то рыба не имеет внешнего вида. А это влияет на цену и вообще на спрос продукции. Кроме того, для привлечения покупателей мы в этом году полностью поменяли облик наших консервов. Теперь они у нас выглядят немножечко по-другому, в других цветах. В Берёзове их презентовали на День рыбака. Такую же выставку с дегустацией провели в Белоярском районе, Тюмени. Оптовым покупателям оформление консервов понравилось. Да и скидки мы им, в зависимости от объёма покупки, давали не малые.

– Это, наверное, сказалось и на расширении торговой сети?
– Мы напрямую с торговыми сетями не работали. У нас есть 4 оптовых покупателя в разных регионах со своими маркетинговыми развязками. Сегодня ведём переговоры с «Монеткой». Но в большие сети попасть очень сложно. Там драконовские правила. 30 августа был на совещании в Ханты-Мансийске. Там этот вопрос тоже поднимали. Хотим, чтобы сети, которые зашли в наш округ, обращали внимание и на наших производителей. Ведь они, имея строгую вертикальную систему снабжения по всей России, не ориентированы на регионы.

– А есть надежда?
– Надежда, как говорится, умирает последней. Но на сегодняшний день торговые сети, с которыми ведём переговоры, не очень интересны для нашего предприятия в плане того, что мы в течение трёх месяцев должны им платить за то, что они наш товар выставляют. Заключают они договора лишь после того, как посмотрят на реализацию товара. Для предприятия, у которого нет финансовой поддержки, инвесторов очень сильных, это вообще не приемлемо. Цена падает практически наполовину. Ведём переговоры и с другими, более мелкими торговыми сетями, например, с Белоярского района. Мы принимаем у них рыбу и хотим, чтобы наша продукция присутствовала на их рынке. Руководители обещали помочь. С теми магазинами, которые имеют свою маленькую сеть, как бы договорились. У нас закупали продукцию и Белоярские, и Ханты-Мансийские внутренние сети. Сейчас пришло предложение с Урая. 17 сентября нас пригласили в Нягань. Там проводится ярмарка, дегустация, которая позволяет покупателям попробовать нашу продукцию, которая реализуется по более низкой цене, закупить её, и к ней привыкнуть. Это такой маркетинговый момент, который всегда присутствует на рынке. Сейчас по Екатеринбургу работаем. По Тюмени немножечко работа приостановилась. Спады они всегда бывают, от этого никуда не уйдёшь. В этом году к нам пришёл очень такой скрупулёзный покупатель с Москвы. Закупил у нас 20 тонн язя. Приезжала специальная группа, которая осмотрела, каким образом мы его обрабатываем. Они были очень удивлены, видя тут ГОСТовскую обработку. Даже «ворошонка» (глазированная и замороженная рыба в мешках), которую они покупали, им очень понравилась. Это, несмотря на то, что они занимаются только сиговыми породами. Мы с ними созванивались, они готовы закупить у нас ещё эту рыбу. Их оценка нас радует. Тем более, рынок язя очень плохой, потому как он жирный и толстый. И если обработать его неправильно, то можно получить очень много не качественной рыбы. Поэтому покупателей язь в мороженом виде очень сильно отпугивает.
– Константин Николаевич, меня не покидает чувство, что вас бросили в воду и наблюдают, выплывете или нет? Округ или район какую-то помощь оказывает?
– Нельзя сказать, что кто-то нас бросил. Во-первых, мы коммерческое предприятие, хотя и имеем большую социальную нагрузку. На сегодняшний день те вопросы, которые находятся в компетенции округа и района, они выполняются. Мы получаем субсидии через округ. Поддержка такая так и осталась. На этой неделе будет совещание по «Сибирской рыбе» по вопросу переоборудования нашего консервного цеха, очистных сооружений. Совещание пройдёт в округе. Ведь предприятие не может бесконечно работать без крупных вливаний.
– И сколько вливаний требуется предприятию?

– У нас есть рассчитанный инвестиционный план. По этому плану нам необходимы инвестиции в пределах 250 млн. рублей. Если мы начнём хотя бы с 50 миллионов, то это будет заметный шаг вперёд. То, что мы делаем: линейку, маркировку, упаковку меняем – это работа, которую мы можем производить своими силами. Люди у нас работают достаточно профессиональные. Когда мы переходили на банку с кольцом, для которой нужна совершенно другая закатка, и требуются совершенно другие специалисты, мы нашли завод изготовитель «Кулибиных», которые сам патрон переделывают под кольцо банки, чтобы оно не цеплялось. Привезли банки, а наши Кулибины переделали их под наши машины в цехе. Теперь посчитайте. Одна такая закатка стоит (их у нас на линии должно стоять три) в пределах 7,5 млн. рублей. Её ещё надо доставить, провести монтаж, наладить. Миллионов 35 требуется только в этом направлении. Так вот и выживаем. Если сейчас взять нашу банку в новом исполнении и Салехардскую — вообще её ничем не отличить. А вкусовые качества сырья у нас намного лучше. Когда приезжали инвесторы с Салехарда, они предпочтение дали нашей продукции. В Салехарде фрикадельки делает автомат. И они совершенно другого вкуса. Поэтому покупатель их не сильно любит. Замечу, что линия по изготовлению фрикаделек, имеется в единственном экземпляре только у нас. Мы её изобрели ещё в советские времена на основе другого оборудования. Для уменьшения затрат, которые ложатся на цену банки, нужно совершенно другое оборудование. И то, что мы не теряемся на удивление многих на рыбном рынке, надо благодарить наших «Кулибиных». Весь мир давно надеется на электронику, только мы – на человека.

– Что ждёте от совещания, которое состоится в округе?
– Хотели бы найти точки соприкосновения по инвестициям, по финансовым гарантиям, потому что напрямую по разным причинам финансы получить из банка мы не можем, так как не всегда имеем возможность вовремя делать банковские выплаты. Нужен гарант. Одним из таких гарантов может стать, например, округ.

Беседовал
Михаил Морев.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

44