Меню
18+

Газета «Жизнь Югры»

08.06.2018 00:20 Пятница
Категории (2):
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 46 от 07.06.2018 г.

Самое счастливое время… (зарисовки из детства)

Автор: Никита Партанов

Для каждого человека детство кажется самым счастливым временем, даже если оно и было тяжёлым, – так начала свой рассказ Елизавета Георгиевна Колотилова (Тасманова) из посёлка Игрим Берёзовского района. Не хочу сказать, что наше детство было тяжёлым.

Как у всех было. И в памяти, чаще всего, всплывают интересные моменты, а также доброта и мудрость наших родителей. И было это самое счастливое время – беззаботное, весёлое, в окружении самых родных и дорогих людей – наших родителей, дедушек, бабушек и хороших соседей.

Поскольку родители наши, как и все местные жители, часто уезжали на рыбалку, за нами смотрела наша бабушка. Много бывало всяких приключений, о которых теперь, с позиции прожитых дней, вспоминаю со смехом и юмором. Особенно мне запомнилось, как наша бабушка нас теряла, а было ей тогда 86 лет, и зрение у неё стало неважное. Не раз она теряла моего брата Алексея, он часто убегал. А вот я, видать, в детстве была домоседка, и убегать из дома не шибко старалась.

Но однажды (этот случай мне мама рассказывала, я не помню, т.к. была совсем маленькая), возвращаясь домой, выезжают родители на лодке из-за острова, который находился напротив п. Резиново, и мама вдруг (а зрение у неё хорошее было) говорит отцу: «Гоша, наша девочка по берегу бегает». Он отвечает: «Как по берегу бегает, она же с бабушкой сидит?!». «Я потом, — говорит мама, — гребу молча». На лодках ездили вдвоём, мужчина обычно на корме с одним веслом, а женщина впереди лодки на двух вёслах. Потом снова говорю: «Ведь наша бегает». У нас в детстве головы были беленькие с братом Алёшкой, не могла она обознаться. Подплывают – точно наша! Берут за руку и ведут домой. А бабушка готовит во дворе рыбий жир. Летом на улице была печка и там готовили еду. Спрашивают у неё: «Бабушка, где твоя девочка, внучка где?». «Как где? – отвечает, – дома, спит». «А это чья девочка? – показывает на меня мама. Смотрела, смотрела бабушка и отвечает: «Да, наверное, моя»…. И взволнованно так спрашивает: «Где её нашли?» «На берегу она бегала». «Господи!» – расстроилась бабушка…

С тех пор не стали ей больше доверять детей. В основном, Галина Хозумова, по отцу родственница, сидела с нами. Она постарше нас на четыре года была. И жила от нас через улицу. В Резиново мы жили до 1965 года, а первого июля переехали в Ванзетур. Свой дом в Резиново разобрали и снова сложили в Ванзетуре. Брёвна поднимали на лошадях в гору в Ванзетуре, и отец его так же сложил, как он был.

Когда мы пошли в школу, русского языка не знали. Знали только: «Здравствуйте! Мама дома?». Спросите, почему? Да потому, что когда приезжали «катерские» (на катерах) они знали, что мужчин в доме нет, всегда на промысле, поэтому и спрашивали: «Мама дома?». А по-мансийски я знала: «Яны пунынг ойка» — это «русский дядя с бородой». Бабушка моя, когда увидит, бывало, бородатого дяденьку, говорила: «Пининг, пининг». Если дословно перевести с мансийского на русский, будет – пушистый. Нас с детства родители пугали так, чтобы мы не убегали далеко: не ходите на улицу, а то придёт «Янг пунынг ойка», а ещё: «Янг пунынг ойка ёхты ёт тотавен» — «Большой пушистый дяденька придёт, с собой унесёт». И мы боялись.

Но на улицу все равно хочется. Помню, однажды мы вышли на улицу. Вокруг дома бегали, бегали, я с задней стороны дома спряталась и стою. И с моей стороны к ограде подходит дядечка с бородой. Но в начале я его не видела, только услышала: «Мама дома?». Глянула: «Янынг пунынг ойка!!!». Я так испугалась, драпанула и давай бежать, но не домой бежала, а в соседний дом к дяде Данилу. До сих пор я помню это чувство страха, как я бегу. А он, наверное, подумал – вот дикие дети.

Отец наш работал в рыбоучастке и всегда был на рыбалке. А маме-то что делать? И дрова надо заготовить, и ловушки проверять (кушать что-то надо, вот сама и ставила сети недалеко от дома). А детей… куда девать детей – оставляла дома. Вначале закрывала на замок, но потом Тимофей Николаевич Шесталов (отец мансийского поэта Ювана Шесталова) сказал ей: «Не делай так. Люди живут рядом, кто-нибудь да проведает, посмотрит, а то мало-ли что могут натворить, вдруг пожар или ещё что – они не вылезут. Не закрывай никогда».

И словно предчувствовал Тимофей Николаевич, случалось у нас всякое.

Вере нашей год-полтора было, она в качалке сидела. И однажды, не знаю почему, качалка перевернулась, она упала и разбила нос. Крови много было. А Алёша наш на себя накинул малицу и побежал. Куда убежал, никому не сказал. А на улице уже темнеть начало.

Папа с мамой в то время поехали мясо перевозить (отец что-то добыл в лесу). Там был какой-то сор, а через сор дорога. И вот отец рассказывает – они на той стороне сора грузят мешки в собачью упряжку, вдруг мама говорит: «То ли собака, то ли ребёнок бежит». Зрение у мамы хорошее было, всегда далеко видела. Отец в ответ: «Да, собака это бежит». Дальше грузят мясо. Она смотрит и говорит: «Ребёнок бежит!». Он отвечает: «Какой ребёнок!? Какой ребёнок – собака бежит». Ближе подбегает, права была мама, сын их Алексей бежит! И как он эту дорогу нашёл в лесу и не заблудился? Он был младше меня, в школу ещё не ходил. Прибежал. Ему родители говорят: «Ты что прибежал?». Он запыхался, еле выговорил: «Вера… нос… разбила».

Приехали домой, у Веры нос просох, всё прошло. Отец потом его спрашивает: «Ты дорогу-то как нашёл? Там же есть место, где дорога раздваивается, мог не туда свернуть». «А я по санному пути…». Ребёнок смекнул: след-то свежий, по этому следу и пошёл. Как говорится: жизнь сама научит, что делать!

В другой раз решили мы постряпать хлеба. Все идеи исходили от Алексея, а претворяла в жизнь всё это я. Алёша говорит: «Давай печку растопим и хлеб приготовим. Приедут родители, а мы уже хлебушка постряпали». Мы же всё делаем из благородных целей. Давай! Сказано – сделано. Поставили тазик, в котором мама замешивала тесто, из бочки налили воды, насыпали муки. А она у нас что-то не поднимается (думали, что мука должна сама подниматься) – сыпем, сыпем муки, всё без толку.

Но дети есть дети, надоела нам эта наука, а ну её, в сторону отодвинули, и давай печку растапливать. А дрова у нас всегда сухие были на растопку, с запасом, их в доме ставили в угол возле печки. Мы печку раскрыли, и давай сушняком растапливать. Я, конечно же, растопку печи доверила Алексею. Растопили печь, она разгорается. Сидим, ждём, почему-то дым у нас повалил в дом. Я говорю Алексею: «Почему дым валит в дом?» Он отвечает: «Да ещё не разгорелась». Мы ж не знали, что труба не открыта, где же печка разгорится. Дымит. Дом наполнился дымом. Мы так напугались, не знали, что делать. Видать, у всех детей реакция одинаковая. Побежали в комнату, залезли под кровать и там лежим. Вдруг слышим, кто-то пришёл. Потом только догадались, что это отец, когда он заругался «У якари!!!». Это у него была манера такая, в Томской области так ругаются. А мы от страху, что отец отругает нас, ещё дальше забились в угол, боялись, что нам попадёт.

Он печную трубу (вьюшку) открыл и двери распахнул. И нас давай из-под кровати выкуривать. Оттуда нас на улицу вытащили – это я помню, а вот досталось нам или нет, не помню. А ведь могли бы и задохнуться. Как они вовремя вернулись? — наверное, Бог их привёл и нас спас.

Вот так мы хозяйничали дома. Много ещё всякого случалось, и сколько мы проказничали в детстве. Но родители сильно нас не наказывали, с любовью к нам относились. Может, поэтому и выросли нормальными людьми. Мама наша мудрая женщина была.

От автора.

А мама Елизаветы Георгиевны была известная мансийская исполнительница на тумране, а также народная мастерица – Ирина Ивановна Тасманова, уроженка деревни Неремово Берёзовского района, Тюменской области (1923-2008 гг.) Она не только играла на тумране – это женский губной музыкальный инструмент, но и изготавливала его для себя сама. Ранее тумран изготавливали из расщеплённой кости задней ноги или лопатки оленя. Когда на устье Оби не стало оленей у приобских манси музыкальный инструмент стали изготавливать из коровьего ребра.

Отец же её был известный в Берёзовском районе музыкант-самоучка – Егор Александрович Тасманов (1933-1976 гг.). Играл он на музыкальном струнном инструменте – санквалтапе.

Вот в такой интересной, талантливой семье выросла наша героиня.

Безусловно, в благородном деле воспитания детей авторитет родителей всегда был и останется главным.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

57